ЗАЯВКА
на обучение

Автор статьи Филипп Смирнов - дизайнер, филолог, историк-культуролог, переводчик, экскурсовод.

Однажды был такой случай...

Два интеллектуала решили разрешить этот спор, рассмотрев историю русского классика – Павла Андреевича Федотова. Благо именно в этот момент они стояли на углу Большого Харитоньевского и Малого Козловского переулков. Павел Андреевич родился в 1815 году в Огородниках, крещен был в церкви Харитония, и на углу указанных переулков когда-то стояли три дома его семьи. До 1844 года служил. В детстве показывал успехи в математике и химии, в ратном деле тоже преуспевал. К рисованию пристрастился в юности, во время службы в лейб-гвардии Финлянском полку ходил на курсы в Академию художеств. Рисовал полковые сценки, сослуживцев, но более всего любил рисовать великого князя Михаила Павловича. И к зарплате офицера, продавая изображения родственника царя, прибавлялась копеечка. Федотов тщательно изучал строение человеческого тела и лица, портреты получались очень похожими. Не брезговал офицер и карикатурами. В 1837 году, впечатленный встречей великого князя гвардейцами, Федотов решился написать акварельную картину «Встреча великого князя», за которую встреченный пожаловал художнику бриллиантовый перстень. Чуть позже воодушевленный Федотов решил написать картину побольше. Ее сюжет современному слуху кажется необычным: «Освящение знамен в Зимнем Дворце, обновленном после пожара». Неоконченную картину показали царю и тот предложил офицеру уйти в отставку... С пенсией в 100 рублей ассигнациями ежемесячно и возможностью заниматься живописью.

В 29 лет художник вышел в отставку в чине капитана. И занялся написанием батальных сцен. Жил в бедной квартирке на Васильевском острове, вдали от семьи. Классического образования он не имел, интерьеры у него хорошо не получались, строение перспективы тоже не всегда удавалось. Пенсии отчаянно не хватало.

Но он не унывал. И взялся за изучение строения лошади. Тоже не очень чтобы шло. Видимо, в магазинах не было книги «Рисуем лошадь»... Пообщавшись с Иваном Андреевичем Крыловым, художник решился на свои ироничные картины: «Разборчивая невеста», «Свежий кавалер» и (после беседы с Брюлловым) «Сватовство майора».

Эти три произведения, доступные к обозрению в ГТГ, принесли ему и улучшение материального положения, и звание академика, и признание коллег и мастеров. Собственно, с этого обличения пошлости, темных страстей и страстишек начался в России критический реализм.

Беседующих о живописи холодным летним вечером увлекли не сами картины и не родоначальство Федотова в области обличения человеческих пороков, а богатые интерьеры картин. Вот два обстоятельства, в связи с которыми упоминались в разговоре интерьеры: первое – несомненное влияние на работы Федотова сложного, символически и смыслово нагруженного творчества Уильяма Хогарта, на сто лет ранее высмеивавшего человеческие пороки, второе – все интерьеры с натуры были сделаны Федотовым в эскизах во время его частых приездов в Москву, в отчий дом.

Собеседников интересовал необычный феномен – эти дома из переулков близ Красных ворот перенеслись в пространство залов национальной галереи и в них и остались документом эпохи. Взлетающий в воздух дом обедневшего титулярного советника, перенесшийся сначала в Санкт-Петербург, на Васильевский остров, а потом – в Лаврушинский переулок, что может быть увлекательнее, что может быть романтичнее? А сколько подробностей и деталей в драпировках, предметах обстановки, как угловатые позы персонажей показывают иронию художника...

«Так, парни, я замерзла. Рассудить вас я не смогу, тем более, что спорите вы не о моей красоте, а о каких-то домиках, которые давно уже снесли. Реализм, романтизм... Пфф... А Федотов ваш уже через пару лет сошел с ума – так что неизвестно, написал бы он несколько циклов про мотов, проституток и модные браки, или ушел бы в символизм!»

Всего более известна у Федотова все-таки картина «Анкор, еще анкор!» Она – не окончена. По-французски «Encore» – «еще». Так что картина должна бы называться «Еще, еще еще!», а это уже похоже на «Сама, сама, дальше – сама...»

Друзья-дизайнеры заскучали, прерванные на полуслове, а после решили вернуться к разговору, набрав дополнительных аргументов и пересмотрев состав жюри. Уже через несколько минут они прощались у метро.

-->