ЗАЯВКА
на обучение

Автор статьи Филипп Смирнов - дизайнер, филолог, историк-культуролог, переводчик, экскурсовод.

Творческий человек пьет. Пьет много и усердно. Пьет не воду, а все, что горит. Пьет из гламура и из бумажного фунтика.

И порой разбавляет застолье умствованиями из истории искусств.

Так, мало, кто найдется, кто не сообщил бы товарищам, что раньше алкоголики и тунеядцы берегли «губастого», которого нам «подарила» великолепная скульптор Вера Мухина. Кто-то рассказывает про одинаковый диаметр гильзы для снарядов сорокапятки и собственно граненого стакана и про технологии конверсии.

Находятся и те, кто просто улыбается в бороду, зная истинную причину появления "губастого" и предположительное происхождение граненого стакана.

Вера Игнатьевна Мухина, получившая свое образование в Париже и Риме, учившаяся у великих Юона, Машкова и Бурделя, увлекалась работой со стеклом. В 1940-е годы необходимо было создать стакан для общепита, пригодный к помещению в посудомоечную машину. И все, что сделала Мухина (если эта версия правильна) – добавила ровную каемку поверх 16 граней. Известна и дата рождения этого стакана – 11 сентября 1943 года, когда на знаменитом заводе в городе Гусь-Хрустальный выпустили первую его партию.

Граненый стакан появлялся на картине Кузьмы Петрова-Водкина, а до этого изготавливался на различных стекольных предприятиях нашей страны.

И все мы знаем, что объем «маленковского» или «мухинского» стакана, если его налить всклянь – 250 мл.

А появился стакан, скорее всего, все-таки во времена Петра Великого. Царь-реформатор очень любил мастерить. И очень любил флот. Да и выпить был мастак. А когда все соединялось между собой – на стыке рождались великолепные изобретения.

В Москве появилось оповещение о пожарах, взятое из морских сигналов и впервые примененное Петром Великим, в моду вошли грубоватые табакерки и лари, которые были на «царский» манер сделаны.

Как и любой дизайнер, Петр мог увлечься формой – вытачивать фигуры, портреты, перенасыщать изделие подробностями и деталями, то есть через декор изничтожать изначальное предназначение предмета и делать в конечном итоге его решительно неприглядным и бессмысленным в своей эклектичности. Ну, как если бы при приготовлении блюда от базового вкуса не осталось бы ничего, а все забили бы специи.

Но мог и найти весьма интересные решения, прочно вошедшие в жизнь. Посуда из стекла стоила во времена Петра дорого (в России стекольное производство было не развито – пили из железа, из дерева). И потому утрата каждого бокала наносила удар по бюджету. Во время царских застолий в кают-компании бокалы бились часто. И нужен был стакан, который не скатится со стола, если его заденешь (или если штормит), и который не разобъется. Решение было найдено: 7, 12, 20 граней. Толстое стекло, диаметр донышка 5-7 см, диаметр верхний 7-12 см. То ли цилиндр, то ли конус. Но – упал на дощатый стол, вино пролилось, а грань позволяет какое-то время не катиться дальше.

Конечно, могли и кокнуть. Но тут уж из жалования разбившего убыток мог быть возмещен. Если царь добрый. А нет – так и зуб выдернет или затрещину даст.

Ведь Петр бывал очень груб. Вот пишут, что однажды один иностранный офицер не давал царю встречного слова вставить, все говорил и говорил. Петр послушал-послушал, потом в лицо тому плюнул и отошел в сторонку.

Я вот лично охотно верю, что стакан, простой и честный спутник каждого выпивохи, получился у Петра Великого.

Известен описанный биографом Петра случай, когда жена его, Катенька, расшила самолично серебром кафтан к своей коронации в 1724 году и дала его примерить мужу.

« — Ах, батюшка! Как он к тебе пристал, и как бы я желала видеть тебя и всегда так одетого!

— Безрассудное желание! — ответствовал монарх. — Ты того не представляешь, что все таковые и подобные издержки не только, что излишни, но что не могут оные и иначе быть, как насчет народа моего, а за злоупотребление народных денег должен я буду отвечать Богу в каждом оных рубле, ведая при том же, что государь должен от подданных отличаться не щегольством и пышностью, а менее еще роскошью, но неусыпным ношением на себе бремени государственного и попечением о их пользе и облегчении”

В общем, так и живем его попечением о нашей пользе и облегчении нашей участи. Жаль, конечно, что такой симбиоз формы и содержания придумали не мы. Но – может мы увидим чего-нибудь на дне стакана?! In vino veritas!

-->